НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СИСТЕМНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Системные исследования. Ежегодник. 1980 г.

Автор: Б. Г. Юдин

История системных исследований при всей своей краткости — в нашей стране ей немногим более 20 лет — является тем не менее весьма интересной и поучительной. Прежде всего обращает на себя внимание следующее обстоятельство. Даже у тех авторов, которые непосредственно участвуют в системных исследованиях или являются их сторонниками, обнаруживаются существенные разночтения и разногласия в трактовке не только тех или иных понятий, но и таких ключевых проблем, как вопросы о сущности и специфике системных исследований, их направленности и месте в современной науке, их соотношениях с исследованиями иного плана, о том, какие события и персонажи истории науки сыграли решающую роль в их формировании. Здесь довольно мало общепринятых теоретических положений; видимо, в значительной степени именно из-за этого авторы, пишущие по системной проблематике, чаще склонны выдвигать новые концепции, чем развивать и разрабатывать уже существующие. Сразу же заметим, что, говоря об отсутствии в системных исследованиях большого массива общепринятых теоретических положений, мы не склонны тем самым выносить какую-нибудь оценку. Из последующего изложения будет ясно, что далеко не всегда это является недостатком.

Однако на фоне очевидных теоретических несовершенств особенно поражает факт чрезвычайно широкого и быстрого распространения системных исследований в самых разнообразных областях науки и практики. Оставляя в стороне вопрос о том, насколько целесообразными и успешными оказываются в каждом конкретном случае попытки применения системных идей, понятий и методов, отметим лишь, что сам факт столь частого обращения к ним заслуживает не только констатации, но и объяснения. Разумеется, проще всего было бы ограничиться ссылкой на влияние моды, но такого рода объяснение ставит больше вопросов, чем решает. Во-первых, должен быть объяснен сам механизм возникновения и воздействия этой моды. Во-вторых, даже если согласиться с тем, что столь широкий интерес к системным исследованиям обусловлен прежде всего модой, то это еще не позволяет понять, почему именно системные исследования, а не что-либо иное стали ее объектом. Наконец, в-третьих, устойчивый рост числа публикаций по системным исследованиям (см. [5]) позволяет сделать вывод, что «пик» здесь, видимо, уже прошел (ведь мода — явление быстротекущее) и что этот рост отражает существенную, а не поверхностную заинтересованность в проблематике системных исследований.

В известной степени именно отсутствие теоретической жесткости облегчает широкое распространение системных идей и представлений. Это позволяет представителям самых различных сфер познания и практической деятельности ориентироваться на системные принципы в многообразных конкретных ситуациях, между которыми может быть очень мало общего. Часто само обращение к системной проблематике стимулируется не столько стремлением позаимствовать уже готовый концептуальный аппарат, сколько необходимостью в общей ориентации, в определенных исходных установках для решения тех или иных конкретных проблем. В силу этого системные исследования позволяют удовлетворять самый широкий спектр разнонаправленных научных интересов. (В то же время отсутствие теоретической жесткости открывает широкие возможности и для недостаточно глубокого и квалифицированного теоретизирования, с которым, увы, приходится сталкиваться в обильном потоке литературы по системным исследованиям.)

Мы, конечно, отнюдь не хотим сказать, что нежесткость, нестрогость теоретических построений имеют место повсюду в этой сфере. Напротив, во многих областях знания существуют и активно используются весьма развитые теоретические построения системного характера. Подобные конструкции и модели, однако, оказываются эффективными лишь применительно к определенным типам объектов и к определенным классам задач — они не задают концептуального единства всей сферы системных исследований в целом.

Не претендуя на строгость и полноту, мы попытаемся очертить область применения системных представлений и методов и показать, что их развитие и распространение едва ли можно объяснить действием какого-либо одного импульса, какой-то одной тенденции. Скорее это обусловлено совместным влиянием целой совокупности взаимосвязанных факторов как методологического, так и социологического порядка.

  1. Сфера междисциплинарных исследований. Проведение таких исследований, в ходе которых при изучении того или иного объекта и той или иной проблемы приходится пересекать существующие дисциплинарные границы, порождает ряд методологических и организационных трудностей (см. [9]). В частности, для обеспечения взаимопонимания и надежной коммуникации между исследователями различной специализации необходима разработка межпредметной понятийной сетки, которая позволяла бы совместное исследование проблемы. В такого рода ситуациях очень часто говорят о необходимости системного подхода к проблеме.
  2. Критика существующего предмета исследования. Это — самая обычная ситуация в развитии науки. Как известно, предмет исследования формируется путем разработки некоторой системы абстракций, ограничивающей подлежащую изучению область реальности. Естественно, что в каждом отдельном случае это связано с определенными огрублениями и упрощениями. Поэтому один из распространенных мотивов критики таких понятийных конструкций состоит в подчеркивании их односторонности и неполноты; в современной науке (как хорошо показано на примере психологии в работах [7, 27, 28]) в данной ситуации часто обращаются к авторитету системного подхода. Здесь под системностью фактически понимается полнота изображения изучаемой реальности в предмете исследования. Существенно, однако, что сама эта полнота является относительной, а не абсолютной — речь идет о более полном изображении по сравнению с существующим, о включении в предмет тех сторон и связей объекта, от которых абстрагировалась предшествующая концепция, а отнюдь не об исчерпывающем отображении всех взаимосвязей и взаимодействий объекта. Так или иначе, системное рассмотрение в подобых случаях выступает как условие для расширения предмета исследования.
  3. Теоретическое оформление новых отраслей знания. В какой-то мере эта ситуация сходна с предыдущей; здесь, однако, предмет исследования, а стало быть, и теоретическое изображение изучаемой реальности, еще надлежит построить. Как отмечается, например, в работе [21], тенденция к теоретизации — одна из наиболее ярко выраженных в современном научном познании. Она, на наш взгляд, тесно связана со стремлением к тому, что в последние годы в западной науковедческой литературе получило название когнитивной институционализации. Дело в том, что для оформления некоторой области исследований в качестве самостоятельной научной дисциплины оказывается недостаточным наличие эмпирической базы и (или) совокупности проблем. Существенно необходимым является построение некоторой теоретической схемы или модели, достаточно широко принимаемой теми, кто занимается данной проблематикой. Естественно, что какого-либо пригодного на все случаи алгоритма построения подобных схем и моделей нет; характерно, однако, что именно системный подход, и опять-таки во многом благодаря его нежесткости, в подобного рода ситуациях нередко выполняет роль исходного каркаса, на котором воздвигается здание более строго оформленной теоретической конструкции. Примеры таких ситуаций можно обнаружить в науковедении, в эргономике, в различных разделах педагогики и т. д.
  4. Применение научных знаний и методов при решении практических проблем. Эти проблемы не носят дисциплинарного характера. Практическая деятельность строится, расчленяется и развивается на иных основаниях, чем научное познание. Поэтому в каждом конкретном случае для решения практической проблемы средствами науки оказывается необходимым участие целого комплекса научных дисциплин: иными словами, речь идет о междисциплинарном исследовании (см. п. 1) или даже о серии таких исследований. Следует отметить, однако, что широкое применение научных знаний и особенно научных методов для решения социально-экономических и народнохозяйственных проблем началось лишь в последние десятилетия (см. [29]), потому сегодня столь актуален поиск оптимальных механизмов такого взаимодействия науки и практики, осуществляющийся в самых различных направлениях. В настоящее время преобладает механизм взаимодействия, основанный на принципе «внедрения» того или иного отдельного научного результата в промышленность, сельское хозяйство и в другие сферы практической деятельности. Он, однако, имеет ряд существенных недостатков (см. [13, 24]), обусловленных слабостью обратных связей в цепи «научный результат — техническая разработка — создание и испытание опытного образца — серийное или массовое производство». В конечном итоге практика бывает вынуждена «подстраиваться» под каждый внедряемый научный результат, а затем нередко приходится тратить множество усилий и ресурсов для ликвидации или минимизации возникающих негативных последствий. Системное рассмотрение проблем, возникающих в сфере самой практики, напротив, в определенной мере способствует более гибким и динамичным формам связи науки и практики. В данном случае определяющей становится не та или иная отдельно взятая научная дисциплина, а практическая задача. В этой перспективе и формируется междисциплинарный комплекс для ее изучения и решения. Вместе с тем опора на системные представления открывает возможность систематического, организованного и упорядоченного расчленения и решения проблемы, т. е. такого подхода, который присущ научному исследованию.
  5. Системный анализ в теориях и практике управления. В этой области наиболее полно выражается тенденция к практическому применению системных представлений и методов. Здесь осуществляется системная организация научных знаний для решения практических проблем, и сами проблемы становятся объектом комплексного рассмотрения и системного проектирования, в ходе которого они расчленяются на подпроблемы и подцели и обеспечивается совместное и согласованное функционирование в рамках единой программы крупных организаций и предприятий.

Мы рассмотрели лишь некоторые типичные ситуации, где возникает потребность в обращении к системным идеям, представлениям и методам. Следует подчеркнуть, что во всех этих ситуациях такое обращение хотя и важно, но само по себе не является достаточным. Иными словами, системные исследования, системный подход задают не столько единственный путь решения задачи, сколько направление поисков решения. Спектр рассмотренных ситуаций чрезвычайно широк, и едва ли целесообразно стремиться свести все их многообразие к какому-либо общему знаменателю. Так, например, представляется чрезмерно узким и односторонним понимание системного подхода всего лишь как «предварительного условия и средства математизации знаний» или утверждение, что его роль заключается «прежде всего в том, что представление любых объектов как систем и определение их структур позволяют привлекать математические методы и язык и разрабатывать их применительно к новым типам и классам реально существующих систем» [18, с. 35]. Системные исследования в целом и системный подход в частности — явления настолько широкие и многомерные, что их невозможно заключить в рамки одной лишь тенденции к математизации знания, сколь ни важна она сама по себе.

Обратимся теперь к истокам системных исследований, к тому, как мыслились их перспективы в то время. Так, в программном заявлении американского «Общества исследований в области общей теории систем» («Society for General Systems Research»), организованного в 1954 г., отмечалось, что оно «создано в целях содействия развитию теоретического анализа систем, результаты которого могут применяться более чем к одному из традиционных разделов научного знания. Его главные функции таковы: 1) исследование изоморфизмов понятий, законов и моделей в различных областях науки для их переноса из одной дисциплины в другую; 2) способствование построению адекватных теоретических моделей для тех областей науки, в которых они отсутствуют; 3) минимизация дублирования теоретических исследований в различных научных областях; 4) содействие выявлению единства науки путем установления связей между специалистами различных наук» (цит. по [1, с. 38]). Если рассматривать этот перечень с сегодняшних позиций, то оказывается, что в некоторых его пунктах последующее развитие системных исследований принесло весьма скромные результаты.²

Выяснилось, в частности, что перенос понятий, законов и моделей из одной дисциплины в другую далеко не всегда обеспечивает сколько-нибудь серьезное продвижение научного познания, что за поверхностным подобием нередко кроются очень глубокие различия. Конечно, бывают ситуации, когда подобный перенос оказывается продуктивным; но это в решающей степени зависит от соотносительных уровней развития «материнской» и «дочерней» дисциплин, а мы в общем случае не имеем средств для сколько-нибудь строгого определения этих уровней. Вообще говоря, сегодня энтузиазм в отношении построения всеобщих кибернетических, информационных или системных схем резко поубавился.

Что касается второго пункта рассматриваемой программы, то здесь системные исследования способны играть конструктивную роль, хотя их возможности в этом направлении отнюдь не безграничны, и решающее слово всегда остается за исследованием, ориентированным на выявление и теоретическое описание специфических для данной области закономерностей.

Невелики достижения и в реализации третьего пункта программы. Вопрос о минимизации дублирования теоретических исследований, очевидно, в большей мере относится к механизмам функционирования научной информации, нежели к системной проблематике. Кроме того, о дублировании можно судить с достаточной долей уверенности лишь в тех случаях, когда речь идет об одной и той же научной области; если же говорить о различных областях, то здесь непросто установить даже сам факт дублирования. (В определенной мере здесь справедливо то, что мы говорили относительно первого пункта.)

Наконец, последний, четвертый, пункт программы «Общества» касается «содействия выявлению единства науки». Конечно, развитие системных исследований способствует установлению связей между специалистами различных наук. Но это, в свою очередь, дает новый стимул дифференциации науки в не меньшей степени, чем содействует ее интеграции. Во всяком случае вряд ли за прошедшее с 1954 г. время мы сколько-нибудь ощутимо продвинулись в создании единой науки.

Таким образом, нынешнее состояние системных исследований существенно расходится с тем, чего ожидали составители рассмотренной программы. Менее всего, однако, мы имеем в виду выявление ее необоснованности. Нет ничего удивительного в том, что реальное развитие дало наиболее значимые результаты в иных направлениях, чем это ожидалось на заре системных исследований,— такая ситуация в общем-то отнюдь не уникальна для развития науки. Вместе с тем думается, что авторы программы едва ли могли рассчитывать на такой широкий и многоплановый интерес к системной проблематике, который проявляется сегодня.

Вполне понятна и некоторая претенциозность составителей программы, поскольку им надо было привлечь внимание научной общественности к своему начинанию. Ныне ожидания, связанные с дальнейшим развитием системных исследований, представляются не столь радикальными, но зато намного более конкретными и основательными. (Это, впрочем, отнюдь не исключает того, что в будущем, быть может даже очень близком, и они будут выглядеть устаревшими или слишком завышенными.) Кстати, такая претенциозность, выражавшаяся, в частности, в подчеркивании уникальности системных исследований, в их резком противопоставлении всей предшествующей науке, была присуща на первых порах многим, особенно западным авторам, разрабатывавшим эту проблематику. Ныне же, напротив, изучение истории и предыстории системных идей становится все более важной и интенсивно развивающейся отраслью системных исследований (см., напр.: [8, 10, 15, 17, 30]). Подобная ситуация вообще характерна для развития новых научных направлений. Первоначально их сторонники нередко настаивают на принципиальной новизне выдвигаемых идей, подчеркивая тем самым, что данное направление действительно является новым. Однако впоследствии, по мере того как направление становится признанным, его приверженцев и последователей начинают интересовать связи с научной традицией, поиски предшественников и предтеч — теперь уже именно наличие исторического прошлого выступает как показатель респектабельности направления.

Кроме того, в первые годы развития системных исследований, когда еще не оформились сколько-нибудь четко их проблематика и направленность, практически любой персонаж из истории науки мог быть в равной степени зачислен в ранг предшественников или исключен из него. К примеру, системный подход уделяет центральное место выявлению и исследованию взаимосвязей изучаемого объекта. Однако поскольку результат практически любого научного исследования нетрудно интерпретировать как установление прежде не фиксировавшейся, скажем, причинно-следственной связи, постольку на этом основании его можно было бы отнести к разряду системных. Очевидно, таким способом едва ли возможно определить специфику системных исследований.

Лишь после того как были проведены первые, пусть еще недостаточно детальные и строгие, исследования особенностей системного подхода и выявлен круг задач, которые могут решаться в его рамках (т. е. определено его место в современном научном познании), изучение истории и предыстории системного подхода смогло обрести достаточно твердую почву. На этой основе сегодня и разворачиваются исследования, которые со всей определенностью показывают, что идеи системного подхода, находившие и находящие множество конкретных выражений, формулировок и трактовок, являются не столько изобретением того или иного отдельно взятого ученого, сколько продуктом исторического развития философского и специально-научного знания.

По мере развития системных исследований не только существенно расширяется сфера их приложений, но и изменяется, расширяется и углубляется их собственная проблематика. Это относится, в частности, к разработке философских проблем системных исследований и к уточнению места данных проблем в рамках, с одной стороны, философии, а с другой — всей области системных исследований в целом. Нельзя сказать, что эти проблемы возникли лишь в последние годы — они ставились с самого начала развития системных исследований. Так, в западной литературе получили известное распространение универсалистские концепции, трактующие общую теорию систем как «философию современной науки», а порой и не только науки, но и вообще как «философию будущего». Недостаточно четкое различение философии и системного подхода имело место и у некоторых советских авторов, по этой причине выступавших с критическими замечаниями в адрес системных исследований.

В последние годы, однако, вопросы взаимоотношения и взаимосвязи философии диалектического материализма и системного подхода получили, на наш взгляд, весьма основательную разработку (см., например: [2, 3, 4, 16, 20, 28]). В этой связи следует различать два принципиально важных аспекта. Во-первых, мы имеем в виду трактовку системного подхода как методологического направления современной науки, носящего нефилософский и вместе с тем общенаучный характер. Сохраняя тесные и разнообразные связи с философией, системный подход тем не менее по роду изучаемых проблем не может рассматриваться как раздел или направление, или сфера, философии. Во-вторых, речь идет об изучении философского принципа системности [2, 8, 10, 16], формировавшегося на протяжении всей истории философии и получившего наиболее глубокое воплощение в философии диалектического материализма. (Следует вместе с тем отметить, что этот принцип как один из элементов теоретического аппарата материалистической диалектики получил эксплицитное выражение и оформление лишь в последние годы.) Будучи философским, принцип системности выполняет как методологические, так и мировоззренческие функции. Таким образом, отношения между принципом системности и системным подходом едва ли могут быть сколько-нибудь точно охарактеризованы как отношения более общего и более частного; принципиально то, что они выполняют разные, хотя и в равной мере необходимые, функции в современном научном познании и относятся к разным уровням в структуре познания. Философский принцип системности отнюдь не является простым переводом на язык философии того содержания, которое на языке конкретных методологических концепций выражается системным подходом¹.

В то же время очевидно, что между принципом системности и системным подходом существуют тесные взаимосвязи: «Для своего обоснования и развития системный подход нуждается в использовании философского общеметодологического принципа системности; результаты же разработки системного подхода дают важный дополнительный материал для дальнейшего совершенствования диалектико-материалистической методологии» [2, с. 43]. Что же касается сферы системных исследований в целом, то по отношению к ней философский принцип системности и системный подход вместе выполняют роль методологического ядра.

Одним из оживленно обсуждаемых в последнее время вопросов является вопрос о соотношении системного подхода и системного анализа. Последний представляет собой определенное течение организационно-управленческой мысли, занятое разработкой методологии решения проблем практически-прикладного характера. В своих истоках системный анализ, конечно, опирается на самые общие системные представления и расчленения, такие, как система и подсистема (или проблема и подпроблема), система и среда, входы и выходы системы, ее цели, условия и средства их достижения и т. п. Вместе с тем специалисты по системному анализу постоянно подчеркивают его очевидную и преимущественную практическую направленность. В этом смысле системный анализ выступает как один из важных путей сближения науки и практики, все более широкого и разностороннего практического применения результатов и — что для системного анализа особенно важно — методов научного мышления. Отсюда — столь ярко выраженная установка на строгое и четкое («как это делается в науке») формулирование анализируемой практической проблемы. Кроме того, системный анализ является одновременно и наукой, и искусством. В нем интуиция и здравый смысл (но контролируемые), а также оценочные, качественные суждения (но эксплицитно выраженные) столь же важны, как и строгие математические расчеты. Именно поэтому до определенного момента представители системного анализа не особенно стремились к его четкому и развернутому теоретическому оформлению. В руководствах и учебниках (см., например: [12, 31, 32]) преобладало рассмотрение конкретных примеров применения системного анализа в тех или иных практических ситуациях и используемых при этом методов описания и моделирования проблемы, методов вычисления и экспертизы и т. п. без сколько-нибудь выраженного интереса к теоретическому упорядочению и систематизации практики применения системного анализа.

Что же касается системного подхода, то он с самого начала выступил как общенаучное методологическое направление, в котором разрабатывались методы и способы теоретического исследования сложноорганизованных объектов. И эта направленность именно на вопросы теоретического развертывания знания, на формирование и развитие специфических предметов научного исследования составляет один из ведущих моментов системного подхода, отличающий его от системного анализа. Вместе с тем сама эволюция системного анализа и, в частности, расширение сферы его применения и многообразия решаемых на его основе задач, а также необходимость выявления критериев, которые позволяли бы оценивать эффективность его использования в тех или иных ситуациях, порождают потребность в существенной систематизации, кодификации методов и процедур системного анализа. В том же направлении влияет и развертывающийся процесс социальной институционализации системного анализа. Различные стороны этого процесса, такие, как усиливающиеся потоки информации по системному анализу, формирование сетей коммуникации между специалистами, необходимость подготовки специалистов и т. п., предполагают его оформление по типу научной дисциплины и заставляют ставить вопрос о разработке его теоретического аппарата.

Однако, как обычно и бывает при формировании дисциплины с ярко выраженной прикладной направленностью, теория системного анализа, видимо, должна быть по преимуществу теоретическим описанием деятельности специалистов по системному анализу и в значительно меньшей степени, лишь косвенно — объектов данной деятельности. В пользу этого говорит и тот факт, что в конечном счете именно специфический характер системно-аналитической деятельности, ее целей, средств, установок и условий ее осуществления, а не те или иные характеристики весьма разнородных объектов и процессов, на которые она направлена, задают единство и определенность сферы системного анализа.

При такой методологической ориентации «теоретизация» не может быть сведена к жесткой регламентации системно-аналитической деятельности. Иначе всегда будет оставаться опасность того, что по мере своего теоретического оформления системный анализ будет лишаться тех преимуществ (таких, например, как возможность достаточно строго рассматривать нестрогие, слабо структурированные, имеющие большую долю неопределенности ситуации), которые и обусловливают в первую очередь его ценность и эффективность.

Процесс теоретизации системного анализа делает необходимым более тесное и многостороннее взаимодействие между ним и системным подходом. Системный подход здесь выполняет одну из тех функций, о которых уже шла речь — он способствует построению теоретического предмета в новой и быстро развивающейся области знания.

Таким образом, поскольку развитие системных исследований в основном выступает как увеличение разнообразия сфер приложения и направлений исследования, то, естественно, возникает вопрос, стоит ли за этим многообразием какое-либо единство, и если да, то чем оно обеспечивается. Еще раз заметим, что развитие системных исследований в целом до сих пор не опиралось на какую-либо общепринятую теоретическую конструкцию; несмотря на это (а может быть, отчасти и благодаря этому), оно протекает довольно бурно и интенсивно. Сказанное, впрочем, не следует понимать в том смысле, что в рамках системных исследований вообще не ведется и не может вестись конструктивной теоретической работы — речь идет лишь о том, что по крайней мере до сих пор единство всей сферы системных исследований не опирается на глобальные по диапазону и многообразию охватываемых явлений и объектов теории. Именно поэтому можно согласиться с А. Рапопортом, который предпочитает говорить об общей теории систем, а фактически — о системном подходе или даже о системных исследованиях в целом (в английском языке соотношения между этими понятиями во многом иные, чем в русском) «как о какой-то совокупности рассуждений, имеющих в основе некоторую ориентацию, а не как о теории в строгом значении этого слова, т. е. не как о совокупности теоретически полученных предложений» [14, с. 55]. Здесь же он отмечает, что его интересует не теоретический аспект, а ориентация, которую задает общая теория систем.

Видимо, как раз эта общая ориентация и обеспечивает единство сферы системных исследований.

В ряде работ [11, 22, 23] нами было предложено понятие системной ориентации как некоторой специфической совокупности исходных предпосылок, установок, в определенной степени влияющих на способы восприятия, видения изучаемой реальности, на способы постановки и рассмотрения проблем в самых разных областях современной науки и практической деятельности. Среди них были выделены установки, акцентирующие такие аспекты изучаемых объектов, как целостность, сложность, организованность. Эти аспекты системной ориентации выступают в форме довольно упорядоченной совокупности, которая не есть достояние того или иного исследователя, а представляется нормой, вследствие своей общепринятости далеко не всегда осознаваемой [см. 22, с. 26].

Требования и представления, которые в своей совокупности образуют системную ориентацию, в содержательно-логическом плане являются достаточно простыми и общими. В противном случае они едва ли смогли бы приобрести столь широкое распространение в самых разных областях познания и стать настолько общепринятыми. Но именно поэтому их дальнейшее развертывание в онтологической плоскости с целью построить общую теорию, охватывающую любые классы систем, представляется сегодня не перспективным и аналогичным созданию «системной натурфилософии». Во всяком случае при таком развертывании редко удается продвинуться сколько-нибудь заметно в содержательном отношении, не теряя в широте охвата.

Онтологические представления при всей их видимой естественности и самоочевидности суть не что иное, как продукт объективации некоторых методологических установок и процедур, что и задает пределы их содержательного развертывания в собственно онтологической плоскости. В то же время эти представления оказываются весьма конструктивными, когда они выступают как методологические средства, что демонстрируется развитием системного подхода, системного анализа, разработкой частных системных теорий и концепций и т. д. Конечно, и в данном случае новое содержание не есть результат одного лишь их методологического развертывания, но методологические средства здесь позволяют обеспечить движение в предметно-теоретической плоскости, освоение мышлением того, что обнаруживается в конкретных объектах, процессах и ситуациях.

Методологическая разработанность и конструктивность исходных представлений и установок, на которые опирается системная ориентация, являются существенно необходимыми условиями развития системных исследований. Но именно потому, что сами эти представления и установки достаточно просты, один только анализ их логической структуры недостаточен для объяснения того, почему они за столь короткий период времени приобрели столь большое влияние в научном мышлении.

В работе [25] мы пытались показать, что как объяснение, так и понимание какого-либо фрагмента знания, какой-либо теоретической конструкции имеет трехмерную структуру, составляющие которой таковы: 1) рациональная, или логическая, составляющая; 2) операциональная составляющая — операции и нормы оперирования; 3) модельная составляющая — наглядность, образность в достаточно широком смысле этих слов (эта составляющая обеспечивает и целостность представляемого). Наличие составляющих 2) и 3) позволяет интерпретировать некоторую логическую структуру, как бы привязывая ее к тем или иным существующим формам и способам предметной деятельности и создаваемым и хранимым в культуре образам, метафорам, аналогиям и т. п. Очевидно, что чем более широко понимается, усваивается и принимается некоторый фрагмент знания, тем более «повседневными» и распространенными должны быть его операциональная и модельная составляющие.

Если мы рассмотрим теперь под этим углом зрения системную ориентацию, то в качестве ее операциональной составляющей естественно будет понимать какое-либо современное техническое устройство, состоящее из множества взаимосвязанных деталей. Со многими такого рода устройствами нам постоянно приходится сталкиваться, и принцип их действия, и способы и нормы оперирования с ними бывают достаточно хорошо известны. Что касается модельной составляющей, то здесь можно сослаться на общеизвестную организмическую аналогию, опираясь на которую мы можем составлять себе представление о сложноорганизованных объектах самых различных типов. Естественно, что объект, мыслимый по типу организма, представлен в мышлении как целостность.

Сквозь призму этих представлений может быть рассмотрен чрезвычайно широкий, практически необозримый диапазон объектов и ситуаций. Вместе с тем они обеспечивают единообразную интерпретацию этого множества объектов и ситуаций, что и позволяет применять системные понятия и принципы в качестве некоторой общей концептуальной схемы как для междисциплинарной коммуникации, так и для подхода к конкретному изучению образований самой различной природы.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Берталанфи Л. Общая теория систем — обзор проблем и результатов.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1969. М.: Наука, 1969, с. 30—54.
  2. Блауберг И. В., Садовский В.Н., Юдин Б.Г. Философский принцип системности и системный подход.— Вопр. филос., 1978, № 8, с. 39—52.
  3. Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М.: Наука, 1973. 270 с.
  4. Гвишиани Д. М. Материалистическая диалектика — философская основа системных исследований.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1979. М.: Наука, 1980, с. 7—28.
  5. Дорошенко С. И. Наукометрические показатели массива советской литературы по системным исследованиям.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1978. M.: Наука, 1978, с. 127—135.
  6. Жуков Н. И. Общая теория систем и кибернетика в структуре научного знания.— Вопр. филос., 1979, № 4, с. 68—75.
  7. Зинченко В. П., Гордон В. М. Методологические проблемы психологического анализа деятельности.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1975. М.: Наука, 1976, с. 82—127.
  8. Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М.: Политиздат, 1976. 247 с.
  9. Мирский Э. М. Междисциплинарные исследования как объект науковедческого изучения.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1972. М.: Наука, 1972, с. 9—23.
  10. Огурцов А. П. Этапы интерпретации системности научного знания: (Античность и Новое время).— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1974. М.: Наука, 1974, с. 154—186.
  11. Огурцов А. П., Разумов А. Е., Юдин Б. Г. Научно-техническая революция и особенности современного научного познания. М.: Знание, 1977. 64 с.
  12. Оптнер Ст. Л. Системный анализ для решения деловых и промышленных проблем. М.: Сов. радио, 1969. 270 с.
  13. Поспелов Г. С. Программно-целевой подход к планированию.— Коммунист, 1978, № 16, с. 43—56.
  14. Рапопорт А. Различные подходы к общей теории систем.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1969. М.: Наука, 1969, с. 55—79.
  15. Роговин М. С. Развитие структурно-уровневого подхода в психологии.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1974. M.; Hаука, 1974, с. 187—233.
  16. Садовский В. Н. Принцип системности, системный подход и общая теория систем.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1978. М.: Наука, 1978, с. 7—25.
  17. Тахтаджян А. Л. Тектология: история и проблемы.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1971. М.: Наука, 1972, c. 200—277.
  18. Тюхтин В. С. Отражение, системы, кибернетика. М.: Наука, 1972. 256 с.
  19. Уемов А. И. Системный подход и общая теория систем. М.: Мысль, 1978. 272 с.
  20. Урсул А. Д. Общенаучный статус и функции системного подхода.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1977. М.: Наука, 1977, с. 29—47.
  21. Швырев В. С. Теоретическое и эмпирическое в научном познании. М.: Наука, 1978. 384 с.
  22. Юдин Б. Г. Становление и характер системной ориентации.— В кн.: Системные исследования. Ежегодник, 1971. М.: Наука, 1972, с. 18—34.
  23. Юдин Б. Г. Системная ориентация в современном научном мышлении.— В кн.: Труды XIII Международного конгресса по истории науки. Секции — IA, II. М.: Наука, 1974, с. 171–174.
  24. Юдин Б.Г. Объяснение и понимание в научном познании.— Вопр. филос., 1980, № 9, с. 51—63.
  25. Юдин Б. Г. О соотношении социологического и методологического в анализе научного знания.— В кн.: Методологические проблемы историко-научных исследований. М.: Наука (в печати).
  26. Юдин Э. Г. Методологическая природа системного подхода.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1973. М.: Наука, 1973, с. 38—51.
  27. Юдин Э. Г. Деятельность и системность.— В кн.: Системные исследования. Ежегодник, 1976. М.: Наука, 1976, с. 11—37.
  28. Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности: Методологические проблемы современной науки. М.: Наука, 1978. 392 с.
  29. Юдин Э. Г., Юдин Б. Г. Наука и мир человека. М.: Знание, 1978. 64 с.
  30. Ярошевский М. Г. Системность, гомеостаз и активность организма.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1978. М.: Наука, 1978, с. 169—184.
  31. Churchman C. W. The systems approach. N. Y.: A Delta Book, 1968. 244 р.
  32. Young S. Management: a systems analysis. Glenview: Univ. of Illinois Press, 1966. 320 р.