СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД И ОБЩАЯ ТЕОРИЯ СИСТЕМ: СТАТУС, ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ

Системные исследования. Ежегодник. 1979 г.

Автор: В. Н. Садовский

ВВЕДЕНИЕ

Современные системные исследования — это обширный комплекс научных, технических, организационно-управленческих задач и специфических методов их решения. Выступая в качестве одной из быстро развивающихся областей науки и техники второй половины ХХ в., системные исследования как особая форма научно-технической деятельности нуждаются в своем теоретическом обосновании. Такое обоснование состоит из решения двух взаимосвязанных проблем: определения философских основ системных исследований и разработки внутринаучных методологических системных концепций. Решение первой проблемы дает возможность установить мировоззренческое значение системных исследований и охарактеризовать их фундаментальные философские предпосылки. Решение второй проблемы затрагивает область внутринаучного теоретического обоснования системных исследований, в итоге чего должно быть построено методологическое обеспечение разнообразных конкретных системных разработок.

Интенсивное развитие методологических проблем системных исследований началось во второй половине 50-х годов и в ходе своей, теперь уже почти двадцатипятилетней истории эта область современной методологии научно-технического знания добилась значительных количественных (по размаху исследуемой проблематики) и качественных (по полученным результатам) показателей. Наглядным подтверждением этого утверждения являются итоги проведенных в последние годы двух наукометрических исследований массивов советской и иностранной (главным образом англоязычной) литературы по методологическим проблемам анализа систем. В первом из них, выполненном С. И. Дорошенко [15], рассматривалась советская литература по этим вопросам, опубликованная в 1957—1974 гг. Одних только суммарных показателей этого массива — 1074 работы и 688 авторов, написавших данные работы,— вполне достаточно для того, чтобы сделать вывод о весьма интенсивном развитии исследований в рассматриваемой области знания. Установление «внутренних» наукометрических показателей этого массива позволяет уточнить и конкретизировать сделанный вывод.

Средний прирост массива в целом за 1957—1974 гг. составил 20% в год, отдельно для статей — 24% и для книг — 17%. Такие темпы роста массива хорошо аппроксимируются экспонентой. Особенно значительный прирост происходил в 1970—1974 гг.: за этот период массив вырос на 679 единиц, в то время как за предшествующие 13 лет прирост составил только 378 работ. В 1971—1974 гг. произошло удвоение массива и, хотя в более ранний период — 1957—1970 гг.— для удвоения общего количества публикаций требовался несколько больший отрезок времени, средние показатели удвоения массива советской литературы по методологическим проблемам системных исследований существенно выше аналогичных показателей даже для быстро развивающихся областей естествознания, для которых характерен период удвоения в 7—12 лет. Значительно выше среднего и рост числа авторов рассматриваемого массива, особенно за период 1971—1974 гг., когда ежегодный прирост новых авторов составил более 30% (подробнее см. [15]).

Аналогичные результаты были получены и в другом наукометрическом исследовании, в котором анализу была подвергнута главным образом англоязычная системно-методологическая литература, опубликованная в 1927—1976 гг. [48]. Общий объем этого массива составил 1409 источников, а темпы его роста очень близки к темпам роста массива соответствующей советской литературы.

Приведенные наукометрические данные, таким образом, позволяют утверждать, что методология системных исследований в настоящее время переживает период бурного развития, принимающего в последние годы «взрывной» характер — как по темпам роста числа публикаций, так и по темпам вовлечения в эту область новых авторов.

Причины такого повышенного внимания к проблемам методологии системного исследования достаточно очевидны, и они неоднократно рассматривались в литературе (см., например, [6]). Главная из них заключается в том, что во второй половине ХХ в. было осознано, что практически в любой сфере человеческой деятельности — в науке, технике, производстве, управлении и т. д. — человек имеет дело не с отдельными изолированными объектами, вещами, процессами или явлениями, а с их сложными взаимосвязанными комплексами, представляющими собой различного рода системы. Задача же исследования (конструирования, управления и т. д.) систем с неизбежностью выдвинула проблему методологии такого исследования (конструирования, управления). Более того, лишь при условии достижения определенного уровня в разработке методологических проблем можно было рассчитывать на успехи в конкретном исследовании систем. Это и привело к тому, что в последние два десятка лет мы столкнулись с поистине лавинообразным потоком системно-методологических исследований и разработок.

Рассмотреть в рамках одной статьи весь комплекс проблем обоснования системных исследований — и с философской, и с специально-методологической точек зрения — конечно, невозможно, и мы не ставим перед собой такой задачи. Наша цель состоит в том, чтобы, опираясь на опыт развития теоретико-методологических вопросов системных исследований, выявить специфику внутринаучных форм рефлексии о методах и принципах анализа систем — прежде всего системного подхода и общей теории систем, попытаться оценить то, что сделано в этих областях, и наметить перспективы их дальнейшего развития. Еще одно ограничение задачи настоящей статьи касается ее исторических рамок. Хотя истоки системного понимания объектов познания и технического конструирования, а также и самого процесса познания уходят в глубь веков (см. по этому поводу [22, 30, 55]), мы в данном случае будем рассматривать лишь современный этап развития системных исследований, начало которого приходится на первое послевоенное десятилетие.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ СИСТЕМНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ СИСТЕМНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Фактически уже в первых работах, специально посвященных системной проблематике и появившихся в конце 40—50-х годов (см. [20, 24, 43, 50, гл. 2 и 3]), подчеркивалось, что сфера системных исследований в равной мере охватывает как разработку философско-методологических принципов анализа системных объектов, так и проведение конкретных системных исследований в различных областях науки и конструкторско-технической деятельности. Это утверждение отражало реальную тенденцию развития системной проблематики, которая очень скоро привела к формированию особой научно-технической области — системных исследований в широком смысле. Сюда относится вся совокупность современных научных, технических и производственно-практических системных проблем, концепций, разработок. Поскольку системное представление может быть построено относительно любого объекта человеческой деятельности (и во многих случаях доказана практическая целесообразность такого «видения» объектов), системные исследования в широком смысле выступают как определенный аспект всего многообразия человеческой деятельности.

Применение принципов системного исследования к самим системным исследованиям требовало фиксации и анализа системы системных исследований. И в этом плане принципиальное значение имеет выделение (и установление взаимосвязи), с одной стороны, специальных системных исследований и, с другой стороны, методологии исследования и анализа систем. Этот вывод, казалось бы, является очевидным следствием традиционно рассматриваемого в философии взаимоотношения методологического и специально-научного знания, однако в данном случае он означает, по сути дела, определение основных направлений разработки системной проблематики и фиксацию условий, при которых эти направления могут быть развиты.

Разбиение сферы системных исследований в целом на специальные системные исследования и методологию анализа систем подчеркивает, во-первых, принципиальное различие задач, решаемых в каждой из этих областей (в первом случае — создание моделей конкретных систем и получение следствий из этих моделей, во втором — разработка методологических принципов, с помощью которых могут строиться и исследоваться такие модели); во-вторых, различие в средствах анализа (аппарат специальных наук, дополненный методами и средствами системного исследования,— в первом случае, и средства концептуального — философско-методологического — анализа научного знания в соединении с формальным аппаратом современной логики и некоторых разделов математики — во втором); и, наконец, в-третьих, различие научных сообществ, разрабатывающих первую и вторую области (научное сообщество специальных системных исследований — это специалисты конкретных научных и технических дисциплин, которые ориентированы на системное «видение» исследуемых и конструируемых ими объектов; научное сообщество методологов системного исследования — это часть методологов и логиков науки, специалистов в области теории познания и современной эпистемологии).

При всех отмеченных особенностях специальных системных исследований и методологии анализа систем между этими областями существуют очевидные взаимосвязи (вторая призвана поставлять специфические средства системного исследования первой; без конкретного материала, полученного в первой, невозможно продуктивное развитие второй, и т. д.) и даже определенные пересечения в проблематике и составе соответствующих научных сообществ. Однако несмотря на наличие такой общности, которая, кстати сказать, и дает право объединить эти две различные области в одну сферу современных системных исследований, осознание различия между ними имеет не только принципиальное значение, но и является необходимым условием прогресса как специальных системных исследований, так и методологии исследования систем.

СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД

Для обозначения комплекса методологических проблем системного исследования в литературе, особенно в советской философской литературе, обычно используется термин «системный подход» (см., например, [5]). За последние годы удалось значительно продвинуться в раскрытии специфических особенностей системного подхода как определенной методологической концепции (см. [7]). При этом были получены следующие основные выводы.

Системный подход выступает в современной науке и технике как частнометодологическая концепция, призванная сформулировать в систематическом виде совокупность методов исследования и конструирования систем разных типов и классов. Существенно подчеркнуть, что в таком понимании системный подход не претендует на решение задач общей, философской методологии (это — «внутренняя» задача философии), однако полученное в нем методологическое знание выступает в качестве конкретизации и дальнейшего развития соответствующих разделов философской методологии.

Для понимания специфических особенностей системного подхода необходимо встать на историческую точку зрения, в рамках которой системный подход представляет собой определенный этап в развитии методов познания, методов исследовательской и конструкторской деятельности, способов описания природы анализируемых или искусственно создаваемых объектов. Исторически системный подход приходит на смену методологическим концепциям механицизма и элементаризма и в своей специфике и по своим задачам противостоит этим концепциям. Таким образом, отношение «механизм — система» является основополагающим для определения места и функций системного подхода в научном познании, причем это отношение фиксирует различие и взаимоотношение разных способов представления объектов (механистического и целостного) и разных методов их исследования (элементаристского, редукционистского, с одной стороны, и синтетического, антиредукционистского, целостного, с другой). В соответствии с этим основные задачи системного подхода состоят в разработке методов анализа и синтеза объектов, описания их целостных характеристик, в частности, в результате представления исследуемых и конструируемых объектов как целенаправленных систем, синтеза «элементных» и «целостных» знаний о рассматриваемых объектах, анализа взаимоотношения данных систем с другими системами, составляющими их окружение, и т. д.

Как и любая другая методологическая концепция, системный подход «обращен», во-первых, к соответствующему специально-научному и техническому (системному) знанию и, во-вторых, к методологии науки в целом — и, более того, к философской методологии. Эти два отношения существенно различны. Для специалистов конкретных научных и технических дисциплин системный подход выступает в качестве формы систематизации методов и принципов системного исследования, которыми они могут пользоваться в своей деятельности. Задача использования средств системного подхода в специально-научных и технических исследованиях — это прежде всего задача соответствующих специалистов. Наряду с этим системный подход, выступающий в каждый данный отрезок времени в виде некоторой совокупности методологических утверждений, требует своего развития и совершенствования. Разработка же системного подхода может происходить лишь в общем контексте специально-методологического и философско-методологического анализа, и эта задача должна решаться соответствующими группами философов и методологов науки. В ходе такой разработки, нашедшей широкое отражение в системной литературе последних двух десятков лет, были, с одной стороны, уточнены взаимоотношения философии и системного подхода ¹, а с другой — выделены и проанализированы различные формы теоретической рефлексии о системных исследованиях — общая теория систем, логика и методология системного исследования и некоторые другие.

УРОВНИ СОВРЕМЕННОГО МЕТОДОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ. ФИЛОСОФСКИЙ ПРИНЦИП СИСТЕМНОСТИ И СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД

Для выявления сущности системного подхода и установления его взаимоотношений с диалектико-материалистической философией важную роль сыграла разработанная в конце 60-х — начале 70-х годов рядом советских философов концепция разных уровней современного методологического знания (см. [7, с. 65—84; 25; 33, гл. 1]). Эта концепция опирается на тот факт, что в ХХ в. параллельно бурному развитию науки, усложнению ее структуры, существенному увеличению в ней роли теоретического, абстрактного рассуждения, широкому применению методов математизации и формализации и т. д. произошел интенсивный процесс дифференциации методологического знания, в котором целесообразно выделить четыре основных уровня.

  1. Уровень философской методологии — анализ общих принципов познания и категориального строя науки в целом. Эта сфера методологии представляет собой раздел философского знания и разрабатывается специфическими для философии методами.
  2. Уровень общенаучных методологических принципов и форм исследования, в который включаются содержательные общенаучные концепции (методология кибернетики, методологические основы междисциплинарных исследований и т. д.) и формальные методологические теории (теория гипотетико-дедуктивной структуры науки, индуктивистская методология научного знания и т. д.). Общенаучный характер методологических концепций второго уровня методологии, по сути дела, означает их междисциплинарную природу. Общенаучные методологические концепции не претендуют на решение мировоззренческих, общефилософских задач, и поэтому их разработка осуществляется в сфере не-философского знания, главным образом в рамках современной логики и методологии науки.
  3. Уровень конкретно-научной методологии, на котором анализируются методы, принципы и процедуры исследования, применяемые в специальных научных дисциплинах. Основная задача этого уровня методологии — выявление и описание совокупности методологических приемов и принципов, специфических для той или иной дисциплины: физики, биологии, химии, психологии, социологии и т. д. От второго уровня методологии конкретно-научные методологические концепции отличаются прежде всего своей «предметной привязанностью» — отнесенностью их утверждений и рекомендаций к жестко ограниченному классу объектов и познавательных ситуаций, специфических для данной области знания. Построение конкретно-научных методологических концепций осуществляется объединенными усилиями методологов науки и теоретиков соответствующих областей знания.
  4. Уровень методики и техники исследования — описание способов получения релевантной информации, условий проведения экспериментов, учета погрешностей, методов обработки экспериментальных данных и т. д. Методологическое знание на этом уровне смыкается с методическими требованиями и регламентациями. Как правило, такие регламентации тесно связаны со спецификой той или иной научной или технической дисциплины, и их разработка осуществляется в рамках конкретно-научного знания.

В соответствии с этой классификационной схемой системный подход относится ко второму уровню методологического знания. Подробное обоснование этого утверждения было дано в [7], в результате чего системный подход получил не только негативную — как не-философская методология, но и позитивную характеристику — как общенаучное, междисциплинарное методологическое знание. Концепция уровней методологии предполагает, что философская методология — диалектика — имеет основополагающее значение для любых форм и типов методологического знания и что каждый более общий методологический уровень оказывает определяющее воздействие на уровни методологии, разрабатывающие менее обобщенные утверждения. На этой основе естественным образом получили объяснение как отношение «диалектика — системный подход» (отношение философской методологии к общенаучной не-философской методологической концепции), так и относительная самостоятельность системного подхода и его роль в разработке конкретно-научных методологических и методических принципов и положений.

Изложенное понимание статуса системного подхода и его взаимоотношения с диалектикой, как нам представляется, достаточно адекватно учитывает и современный уровень теоретического осознания сущности и специфики методов системного исследования и принципиальное для марксистской философии утверждение о примате философской методологии над другими уровнями методологического знания. Это понимание нашло весьма широкое отражение в советской методологической литературе — и, в частности, оно представлено во многих статьях ежегодника «Системные исследования» [36].

Вместе с тем в советской системной литературе последних лет была выражена и иная трактовка системного подхода. Наиболее показательной в этом отношении является работа [29], где системность рассматривается как «наиболее важная черта диалектического метода» [29, с. 96]. В соответствии с этим автор этой работы, анализируя роль системного подхода в диалектике Гегеля, пришел к выводу, что «вся совокупность категорий гегелевской логики есть не что иное, как категориальный строй системного подхода» [29, с. 98]. Системный подход, таким образом, выступает в этой трактовке как существенная черта или сторона диалектики.

Казалось бы, мы имеем дело с двумя существенно различными концепциями системного подхода и в этой связи задача состоит в том, чтобы выяснить, в какой мере каждая из них справедлива. Мы считаем, однако, что реальное различие между этими концепциями носит терминологический, а не содержательный характер. Для того чтобы показать это, необходимо различить философский принцип системности и системный подход. Первый «означает, что явление объективной действительности, рассмотренное с позиций закономерностей системного целого и взаимодействия составляющих его частей, образует особую гносеологическую призму, или особое «измерение» реальности» [22, с. 10]. Можно показать (и это убедительно сделано в [22, 29, 30]), что понимаемый таким образом принцип системности, в который включаются философские идеи системной связанности элементов объектов, целостности, структурности и т. д., играл существенную роль в истории развития всей философии и нашел свое высшее выражение в марксистско-ленинской философской концепции. Поэтому можно с полным правом сказать, что «марксистская теория и методология включают в себя принцип системности в качестве одного из важнейших компонентов» [22, с. 20]. Подчеркнем, что речь здесь идет именно о философском принципе системности, а не о системном подходе. Что же касается последнего, то изложенная, в частности, в этой статье его интерпретация как общенаучной не-философской методологической концепции является, на наш взгляд, наиболее адекватной — и исторически (сам термин «системный подход» был введен буквально несколько лет тому назад), и содержательно (принципы системного подхода не претендуют на философскую общность). Добавим к этому, что понятие «подход» (в смысле научно-исследовательского подхода) — не-философское понятие; в философии принято говорить о «методах», «фундаментальных принципах исследования» и т. д., а не о «подходах». Это — еще один аргумент против того, чтобы переносить термин «системный подход», кардинально меняя при этом его содержание, в сферу философской методологии, где это понятие исторически никогда не употреблялось и где для обозначения соответствующего содержания имеются вполне адекватные термины — «принцип системности», «системный метод».

Таким образом, опираясь на введенное терминологическое различение, можно утверждать, что философские идеи системности, целостности, структурности, универсальности связей объектов действительности, выступающие в форме принципа системности, представляют собой важный аспект философской методологии, существенную грань диалектического метода. Принцип системности имеет фундаментальное методологическое значение для построения всех других форм теоретической рефлексии (общенаучного и специально-научного характера) относительно системных исследований, включая и системный подход. Последний же, не претендуя на решение философских проблем системного исследования, своей основной задачей имеет разработку общенаучных, междисциплинарных научных понятий, методов и способов исследования системных объектов. Такое понимание сущности системного подхода и его взаимоотношения с диалектикой можно рассматривать как один из итогов развития проблематики методологии исследования систем в нашей стране (см. также [9, 13]).

ОБЩАЯ ТЕОРИЯ СИСТЕМ

Как отмечалось ранее, в интенсивно проводимых в последние годы системных исследованиях, наряду с разработкой проблемы взаимосвязи философской методологии и методов системного подхода, большое внимание было уделено анализу различных форм научно-теоретической рефлексии о системных исследованиях, и прежде всего проблеме статуса и методов построения общей теории систем. Наиболее обстоятельно эти вопросы рассмотрены в работах [1, 3, 7, 17, 21, 27, 32, 33, 35, 39—42, 44, 46, 50, 52—54].

При всем разнообразии предложенных в настоящее время путей построения общей теории систем можно выделить две основные линии, или два основных направления разработки этой проблематики. В первом направлении общая теория систем трактуется как теоретическая конструкция, описывающая все возможные виды и типы систем — иначе говоря, как предметная общая теория систем [41, 42]. По словам одного из сторонников такого подхода, общая теория систем должна в конечном счете «дать в руки исследователей своеобразный перечень того, 1) что должно быть, 2) что может быть, 3) чего быть не может для систем — материальных и (или) идеальных» [42, с. 51]. Во втором направлении задачи общей теории систем понимаются как главным образом методологические, как связанные с теоретическим описанием методов системного исследования и методов построения различных специализированных теорий систем. В рамках такого подхода общая теория систем выступает как системная метатеория, т. е. как общая теория системных теорий [33, с. 51—76, 195—203]. Целесообразно выявить и сопоставить исходные предпосылки, из которых исходят сторонники названных двух направлений построения общей теории систем.

Хорошо известно, что любая научная теория, описывающая определенный класс объектов, является общей, универсальной в том смысле, что если эта теория удовлетворяет принятым научным сообществом стандартам теоретического построения, то знание о любом объекте из этого класса содержится в данной теории. К «общей» теории в этом смысле будет относиться любой корректно построенный вариант общей теории систем (и те, которые были предложены ранее — А. А. Богдановым, Л. фон Берталанфи и др. [10, 17, 50], и более поздние конструкции подобного рода, разрабатывающиеся в настоящее время Дж. Клиром, М. Месаровичем, А. И. Уемовым, Ю. А. Урманцевым и др. [27, 41, 42, 52]). Однако в силу сказанного прилагательное «общая» — применительно к любому варианту теории систем — никакой дополнительной общности таким теоретическим построениям не придает. Если любая данная теория систем решает стоящие перед ней теоретические задачи, она является общей для данного класса объектов, и ее общность состоит в том, что она есть теория. Поэтому, строго говоря, дополнительная характеристика таких концепций, выражаемая термином «общая», или излишняя, или имеет какой-то иной смысл.

Действительно, теоретики системных исследований, выдвигающие различные проекты построения предметной общей теории систем, подчеркивают, что по степени общности разные варианты общей теории систем существенно различаются. По их мнению, наряду со специализированными теориями систем — такими, как теория биологических систем, теория психологических систем, теория автоматов и т. д.,— существуют более общие теории систем типа теории кибернетических или теории организационных систем и в идеале следует построить действительно общую теорию систем, которая бы объединяла все более специальные системные концепции и формулировала бы системные принципы, приложимые ко всем возможным системам. Такая теория, если она будет построена, окажется, конечно, универсальной в ранее охарактеризованном смысле (назовем его «первый смысл универсальности научной теории»); кроме того, по мнению названных теоретиков, она должна быть еще универсальной и во втором смысле, т. е. содержать всю фундаментальную информацию об общих свойствах, отношениях и связях всех существующих и всех возможных систем. Таким образом, если термин «общая» в выражении «общая теория систем» имеет значение — достижение универсальности теории во втором смысле, то в этом случае само выражение «общая теория систем», вполне корректно, но при этом встает вопрос, возможна ли в принципе такая теория.

То, что различные теории систем различаются по степени их общности,— это, конечно, бесспорный факт. Не подлежит сомнению, например, что по сравнению с общей теорией систем Л. фон Берталанфи [17, с. 23—82], которая, по сути дела, представляет собой лишь определенное обобщение теории открытых систем (т. е. в лучшем случае теорию некоторых классов материальных систем), и математическая общая теория систем М. Месаровича [17, с. 165—180; 27], и параметрический вариант общей теории систем, разрабатываемый А. И. Уемовым [41], и некоторые другие аналогичные построения являются более общими, охватывающими значительно более широкие классы системных объектов. Однако можно ли утверждать, что такие теории в принципе могут содержать всю фундаментальную информацию о системах, т. е. что они являются общими, универсальными во втором смысле?

Нам представляется, что на этот вопрос следует дать отрицательный ответ. В пользу этого приведем следующие два аргумента.

а. Мера общности любого варианта теории систем определяется степенью общности его исходных понятий, и прежде всего основного понятия такой теории — понятия «система». При определении меры общности понятия «система» возникает следующая трудность. Выбор максимально общего понятия системы, под которое подпадали бы все объекты мира и познания, таит в себе очевидную угрозу тривиальности содержания теории, построенной на основе такого понятия, а то или иное разумное ограничение общности понятия «система» приводит к тому, что конструируемая на этой основе теория оказывается теорией систем лишь некоторых классов системных объектов (но не всех возможных систем). Учитывая эту трудность, большинство теоретиков системных исследований сознательно ограничивает класс объектов, которые подпадают под вводимое ими определение понятия «система» (например, М. Месарович определяет систему как отношение на семействе множеств, другие авторы понимают под системой определенный класс математических моделей и т. д.), строит на этой основе теорию соответствующих типов систем и, если при этом они характеризуют такую теорию, как общая теория систем, то делают это, скорее, по традиции и, во всяком случае, не приписывают своей теории универсальности во втором смысле.

Насколько нам известно, единственная попытка преодоления указанной трудности (т. е. сознательное введение максимально общего понятия системы и убеждение в том, что на этой основе можно построить нетривиальную предметную общую теорию систем) предпринята А. И. Уемовым [40, 41]. Однако развиваемая им параметрическая общая теория систем, по нашему мнению, также неспособна добиться универсальности во втором смысле. Дело в том, что при всей достаточно высокой степени общности вводимого А. И. Уемовым понятия «система» («системой,— согласно его определению,— является любой объект, в котором имеют место какие-то свойства, находящиеся в некотором заранее заданном отношении» [41, с. 121]) такое понимание этого понятия экстенсионально совпадает с формулировкой системы по Месаровичу (как отношение, определенное на семействе множеств [27, с. 167]) и поэтому разделяет с ним всю его ограниченность. Кроме того, против интерпретации параметрической теории систем как общей предметной теории систем можно выдвинуть и формулируемый далее аргумент b.

b. Очевидно, что системы — это не только те или иные материальные образования, но также и различные абстрактные, идеальные конструкции. Системами, в частности являются научные теории, логические и математические исчисления, относительно самостоятельные этапы научного исследования (например, эмпирическое исследование) и, наконец, методология науки в целом и ее отдельные области (например, методология системного исследования). Поэтому требование формулирования в общей теории систем всей фундаментальной информации о всех возможных системах означает, что такая теория должна давать обобщенное знание не только о всех видах и типах материальных систем, но и знание об идеальных, концептуальных системах, в том числе и о методологии системного исследования. При таком понимании общая теория систем должна выйти за рамки конкретно-научного (предметного) знания, и ее проблематика, по крайней мере, пересекается с проблемами философского анализа систем. Такое же синкретическое объединение задач конкретно-научного и философского исследования, как это убедительно показано всей историей развития человеческого познания, и практически, и теоретически не может привести к позитивным результатам. Именно этот аргумент является решающим против попыток построения предметной общей теории систем, претендующей на достижение универсальности во втором смысле.

Осознание принципиальной невозможности построения таким образом трактуемой предметной общей теории систем — исходный пункт второго из ранее названных нами направлений в разработке общей теории систем. Из признания этого факта, в частности, следует, что, как бы мы ни интерпретировали задачи общей теории систем, необходимо отказаться от требования, чтобы эта теория была бы универсальной во втором смысле. В этой ситуации существуют две возможности: или, оставаясь в рамках предметного анализа систем, считать различными вариантами общей теории систем такие системные теории, которые более общи по сравнению с заведомо ограниченными специализированными системно-теоретическими конструкциями, или искать основания общности для теории систем не в предметной, а в методологической и метатеоретической плоскости анализа. В первом случае мы фактически остаемся в пределах специализированных теорий систем (такое положение дел мы уже рассмотрели); во втором случае, также не претендуя на достижение универсальности во втором смысле, мы, однако, с большим основанием можем рассчитывать на то, что полученная в результате системно-теоретическая конструкция будет соответствовать, по крайней мере, интуитивному смыслу понятия «общая теория систем».

Действительно, если задачей общей теории систем является построение системной метатеории, то такая теория, по крайней мере в принципе, должна сформулировать знание о способах построения (соответствующих языках, логической технике, методологических процедурах и т. д.) всех возможных системных теорий, и поэтому ее степень общности очевидно выше по сравнению с общностью различных предметных теорий систем. В системной метатеории достигается обобщение второго уровня — не только знания о конкретных (реальных и абстрактных) системах, но и обобщение принципов конструирования системных теорий. В результате этого, хотя такая теория, конечно, не содержит в себе всей фундаментальной информации о всех возможных системах (ее ограниченности совершенно очевидны), она все же в большей степени способна выполнить функции общей теории систем. Поэтому, опираясь на такую трактовку статуса этой теории, в последние годы были предприняты различные попытки построений системной метатеории (см. например, [33, 51, 52] и другие работы).

Дискуссия по проблемам природы и статуса общей теории систем, занявшая весьма значительное место в системной литературе последних лет и охарактеризованная нами здесь, конечно, лишь в ее самых общих чертах, имеет не только чисто теоретический интерес. В результате этой дискуссии мы сегодня значительно глубже, чем это было в конце 50-х годов, понимаем специфику и взаимосвязь различных форм научно-теоретической рефлексии о системных исследованиях — задачи и функции, которые призваны выполнять в этих исследованиях системный подход, специализированные теории систем и общая теория систем. Это теоретическое знание оказывает свое несомненное воздействие на направление и способы исследования и конструирования конкретных специальных систем в различных областях современной науки, техники и практической деятельности. Поэтому результаты этой дискуссии можно рассматривать как один из важных итогов развития системных исследований в 50—70-е годы.

СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ

Нарисованная нами картина основных направлений разработки методологий системного исследования будет существенно неполной, если мы не затронем, хотя бы кратко, проблематику системного анализа. Это направление системных исследований является, по-видимому, наиболее молодым, но именно вокруг него в последние полтора десятка лет сконцентрировались основные усилия системных теоретиков и практиков. Вызвано это прежде всего четко выраженной практической направленностью системного анализа.

Исторически системный анализ явился дальнейшим развитием исследования операций и системотехники, имевших шумный успех в 50-е и 60-е годы. Как и его предшественники, системный анализ (или анализ систем) — это прежде всего определенный тип научно-технической деятельности, необходимый для исследования и конструирования сложных и сверхсложных объектов. Теоретическая или практическая невозможность построения аналитических решений таких, например, проблем, как борьба с загрязнением окружающей среды, обеспечение населения мира достаточным количеством продовольствия, построение глобальных моделей развития и т. п., приводит к тому, что такие проблемы рассматриваются как некоторые сложные системы, для анализа которых необходимо воспользоваться всем арсеналом существующих способов исследования, включая различного рода эвристические методы и приемы. В таком понимании системный анализ — это особый тип научно-технического искусства, приводящего в руках опытного мастера к значительным результатам и практически бесполезного при его чисто механическом, нетворческом применении (к сожалению, последняя ситуация не более редкая, чем первая).

Как любое искусство, системный анализ, для того чтобы быть успешным, т. е. удовлетворять заранее установленным критериям эффективности, должен, во-первых, опираться на определенный теоретический фундамент и, во-вторых, в процессе своего применения порождать образцы для последующего использования. В литературе общепризнанно, что в качестве теоретической основы системного анализа выступают принципы системного подхода и общей теории систем (см. [16, 18, 31]). Однако в данном случае эти принципы выступают не в своей, так сказать, теоретической чистоте, а применительно к определенному классу систем — социальных, экономических, человеко-машинных и т. п., т. е. применительно к основному объекту системно-аналитической деятельности. Теоретическое обоснование такой деятельности привело в последние годы к формированию ряда новых направлений системных исследований — системной динамики, эвристического программирования, имитационного моделирования и т. д., которые в совокупности составляют то, что можно было бы назвать — в отличие от прикладного системного анализа — теоретическим системным анализом.

Побочным продуктом такой теоретизации системного анализа — процесса, вне всякого сомнения, прогрессивного и чрезвычайно важного — явилась нередко высказываемая в последние годы точка зрения, согласно которой системный анализ охватывает всю теоретическую и методологическую область системных исследований (см., например, [49]). О терминах, коль скоро они достаточно строго определены, в науке не принято спорить, и, в конце концов, вполне допустимо, что сообщество системников примет терминологическое соглашение, в соответствии с которым системный анализ есть синоним «системного исследования». Однако от «занятых» научных терминов, особенно если они несут значительную содержательную нагрузку (а именно таким является, по нашему мнению, понятие «системный анализ»), нецелесообразно скоропалительно отказываться. Рассматриваемая здесь ситуация очень похожа на проанализированную ранее ситуацию с понятием «системный подход».

Как и системный подход, системный анализ — и исторически, и содержательно — имеет вполне определенный смысл, а именно — как совокупность методов и методик выработки и принятия решений при проектировании, конструировании и управлении сложными и сверхсложными объектами (социальными, экономическими, техническими и т. д.). По сравнению с общей методологией системного исследования системный анализ имеет два ограничения: по типу рассматриваемых объектов — его интересуют только искусственные (возникшие при участии человека) объекты, к тому же в их деятельности человеку принадлежит если не решающая, то, во всяком случае, чрезвычайно важная роль; по характеру рассматриваемых системных проблем — главным образом это проблемы принятия решений и управления. Отсюда естественно вытекает то большое внимание, которое уделяется в системном анализе вопросам целенаправленного функционирования систем (см. [2, 28]). Иначе говоря, в системном анализе система — это целенаправленная система, чем, естественно, не исчерпывается весь класс систем, подлежащих научному исследованию.

В соответствии со сказанным становится вполне очевидным различие функций и задач системного анализа и системного подхода. В своих теоретико-методологических аспектах системный анализ и системный подход, впрочем, как и общая теория систем,— это различные формы разработки методологии системных исследований, и системный анализ относится к системному подходу как часть к целому. В своем же практическом, прикладном воплощении системный анализ является реализацией системных принципов при исследовании принятия решений и управления сложными социальными, экономическими и инженерно-техническими системами.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ МЕТОДОЛОГИИ СИСТЕМНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Мы рассмотрели лишь несколько наиболее существенных, с нашей точки зрения, проблем методологии системного исследования и попытались подвести некоторые итоги разработки этих проблем. За чертой нашего анализа осталось, конечно, много других, более частных вопросов методологии исследования систем, анализу которых уделено немало внимания в соответствующей литературе.

Не имея возможности — из-за ограниченного объема статьи — остановиться на этих вопросах, мы в заключительном разделе статьи сформулируем ряд наиболее важных проблем методологии системного исследования, которые, по нашему мнению, требуют своего решения в настоящее время. Такой перечень проблем может быть составлен, естественно, лишь на основе оценки существующего положения в этой области, и поэтому каждый включенный в него пункт есть одновременно и задача будущих исследований, и определенный итог того, что в этом направлении сделано к настоящему времени.

В этот перечень целесообразно включить следующие проблемы.

  1. Уточнение определений и построение формализованных описаний основных понятий методологии системного исследования. Речь здесь в первую очередь идет о таких понятиях, как «система», «элемент», «структура», «целостность», «связь», «иерархия», «отношение система — среда» и т. д. В этой области сделано весьма много, и это вполне естественно, так как любая попытка разработки системного подхода или построения общей теории систем рано или поздно обязательно сталкивается с этой проблемой. Однако несмотря на это сегодня отсутствует более или менее общепринятая система основных понятий системного исследования. Имеется лишь множество различных подходов к построению такой системы. Как правило, они совершенно не связаны друг с другом, одни и те же системные понятия получают существенно различные определения, отсутствует строгость при построении таких определений, и т. д. Все это делает актуальной сформулированную задачу.
  2. Теоретическое описание специфических методов системного исследования, отличающих эту форму научной и технической исследовательской деятельности от других типов и форм научного исследования (субстратного, генетического, функционального, структурного и т. д.). Сама формулировка этой задачи, конечно, не нова, но серьезных попыток ее решения, как нам представляется, до сих пор предпринято не было. Поэтому в настоящее время системные исследования — в их методологическом плане — выступают как конгломерат множества самых различных методов, процедур и методик (чисто эмпирического характера на одном полюсе — при попытках исследования конкретных материальных систем — и в форме абстрактно-математических моделей на другом полюсе — при разработке математической теории систем), относительно которых не выяснены ни их специфически системное содержание, ни их место и функций в системе системных методов исследования. Последняя сегодня вообще не существует, что и делает необходимым разработку названной проблемы.
  3. Анализ гносеологических особенностей системного исследования. Насущная необходимость разработки этой проблемы вызвана тем, что при исследовании или конструировании объекта как системы получают новое звучание многие классические гносеологические вопросы — такие, как соотношение объекта и субъекта в познании, взаимосвязь правильности и истинности принимаемых субъектом решений и т. д. Основными причинами этого является: во-первых, большая сложность типичных системных проблем, решение которых может носить, как правило, только правдоподобный характер; во-вторых, повышение роли по сравнению с классическим научным исследованием субъективного фактора при разработке системных проблем; и наконец, в-третьих, внутренняя противоречивость процесса системного исследования, выражающаяся, например, в наличии парадоксов системного мышления (см. [33, с. 232—246]). В работах [13, 28, 52, с. 434—443] и некоторых других выявлен ряд важных гносеологических черт системного исследования, однако в этой области предстоит еще сделать очень много.
  4. Сопоставительный анализ концептуальных структур и основных принципов системного подхода (общей теории систем) и теоретико-множественной методологической концепции. Эта задача тесно связана с проблемами 1, 2 и 3 и в известном смысле может рассматриваться как их конкретизация. Мы выделяем ее в особую проблему потому, что противопоставление «системное — теоретико-множественное исследование» во многом является решающим как для понимания существа системного подхода, так и для построения специфического системного концептуального аппарата. Действительно, классическая наука ХІХ — первой половины ХХ в. опирается на теоретико-множественные абстракции и принципы, а наука и техника второй половины ХХ в., взявшая на вооружение методы системного исследования, пытается преодолеть ограниченность теоретико-множественной методологии. Это достаточно широко принятое интуитивное противопоставление необходимо, однако, выразить в систематической и строгой форме. Первые шаги в этом направлении предприняты в работах [41, 44].
  5. Создание общей теории систем как системной метатеории. О значении разработки этого направления методологии системного исследования мы вполне достаточно сказали ранее.
  6. Построение теории классификации систем. Такая теория по своей природе может быть только методологической, а ее результаты в равной мере необходимы и для развития методологии системного исследования, и для специально-научного анализа конкретных — материальных и идеальных — систем.
  7. Разработка методологических основ теории упрощения. В силу чрезвычайной сложности систем, исследование которых имеет теоретический и практический интерес (живой организм, человеческий мозг, социальные организации, производственно-промышленные комплексы, системы управления и т. д.), единственно возможной стратегией их исследования и (или) конструирования является оперирование упрощенными моделями таких систем. О важности построения теории упрощения систем говорят очень многие системные теоретики, однако существенных результатов в этой области пока не получено.
  8. Разработка методологических основ теории иерархических систем. К этому разделу общей теории систем в последние годы привлекается все большее внимание. Определенный вклад в построение теории иерархических, многоуровневых систем внесли работы М. Месаровича и его сотрудников (см., например, [27]), в которых выявлен ряд существенных характеристик любой иерархической организации. Существенным тормозом дальнейшего развития этой области является слабая разработанность методологических оснований такой теории.
  9. Исследование методологических проблем системного анализа. Как отмечалось ранее, сегодня системный анализ — наиболее широко используемое средство системного исследования для решения практических задач и проблем. Очевидно, что эффективность этого средства во многом зависит от глубины понимания его методологической природы. В работе [28] предложена интересная программа разработки методологических и теоретических проблем системного анализа.
  10. Анализ возможности применения идей и принципов методологии системного исследования к решению конкретных научных и технических задач. Внимание здесь должно быть обращено не только и не столько на традиционные научные и технические проблемы, сколько на способы решения задач, поставленных современной научно-технической революцией,— глобальное моделирование, создание автоматизированных систем управления, построение сложных вычислительных комплексов, решение экологической проблемы и т. д. Для исследования названных проблем прежде всего используются методы и техника системного анализа.
  11. Построение методологии науки на основе принципов системного подхода и общей теории систем. Как ни парадоксально, но системный подход, будучи одним из научно-методологических направлений современной науки, до сих пор практически не оказал влияния на построение логики и методологии науки. Последняя же (подчеркнем, что имеется в виду не философская методология, а конкретно-научные методологические концепции) переживает в настоящее время период серьезных перестроек, выражающихся прежде всего в переходе от идей гипотетико-дедуктивного обоснования научного знания к историко-методологическим моделям структуры и развития науки (см. [19, 38—39]). Такие модели — и парадигматика Т. Куна, и методология научно-исследовательских программ И. Лакатоса (см. [23, 38]), и ряд моделей развития науки, предложенных советскими исследователями (см., например, [14, 37]),— в явной или неявной форме используют принципы системного подхода как для понимания своих объектов (научной теории, исторической последовательности научных теорий, научного сообщества и т. д.), так и для построения теоретического описания «жизнедеятельности» таких объектов (фиксация целостности научного знания, анализ взаимоотношения философии и специального, и конкретно-научного знания, установление системной взаимосвязи эмпирического и теоретического уровней знания и т. д.). Задача состоит в том, чтобы эти разрозненные и не всегда четко формулируемые системные интенции в трактовке методологии науки превратить в строго научную теоретическую конструкцию (см. [31, 34]).
  12. Применение принципов системного подхода к построению науковедения. Эта задача возникает в результате осознания системной природы науковедения — комплексного изучения всех существенных сторон и аспектов научной и технической деятельности, организации современной науки и техники и управления ими. Сегодня мы уже располагаем некоторыми результатами в исследовании этой проблематики (см., например, [19, 36]), однако в общем плане — в своих методологических и научно-теоретических аспектах — названная проблема далеко еще не решена.

Таковы, с нашей точки зрения, основные проблемы методологии системного исследования, разработка и решение которых в настоящее время представляет наибольший интерес. В заключение подчеркнем, что мы рассматривали здесь только проблемы методологии исследования систем, а не актуальные задачи системных исследований в целом. Последние, конечно, не совпадают с изложенным нами перечнем. Естественно также, что наряду с сформулированными актуальными проблемами методологии системного исследования дальнейшему анализу подлежат некоторые более общие вопросы из этой области, внимание к которым было приковано на протяжении последних лет, и прежде всего конкретизация взаимоотношения диалектико-материалистической философской методологии и системного подхода и исследование истории развития системно-методологических представлений в науке и технике.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Аверьянов А. Н. Система: философская категория и реальность. М; 1976, с. 188.
  2. Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М.; Советское радио, 1974, с. 271.
  3. Афанасьев В. Г. Проблема целостности в философии и биологии. М., Мысль, 1964, с. 116.
  4. Афанасьев В. Г. О системном подходе в социальном познании.— Вопр. филос., 1973, № 6, с. 98—111.
  5. Блауберг И. В., Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Системный подход: предпосылки, проблемы, трудности. М.; Знание, 1969, с. 64.
  6. Блауберг И. В., Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Системный подход в современной науке.— В кн.: Проблемы методологии системного исследования. М.; Мысль, 1970, с. 7—48.
  7. Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М.; Наука, 1973, с. 270.
  8. Блауберг И. В. Системный подход как предмет историко-научной рефлексии.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1973. М.; 1973, с. 7—19.
  9. Блауберг И. В., Садовский В. Н., Юдин Б. Г. Философский принцип системности и системный подход.— Вопр. филос., 1978, № 8, с. 39—52.
  10. Богданов А. А. Всеобщая организационная наука (тектология). 3-е изд. Москва; Берлин, 1925—1929.— Т. 1—3.
  11. Гаспарский В. Праксеологический анализ проектно-конструкторских разработок. М.; Мир, 1978, с. 172.
  12. Гвишиани Д. М. Организация и управление. М., 1972.
  13. Гвишиани Д. М. Материалистическая диалектика — философская основа системных исследований.— В наст. изд.
  14. Грязнов Б. С. О взаимоотношении проблем и теорий.— Природа, 1977, № 4, с. 60—64.
  15. Дорошенко С. И. Наукометрические показатели массива советской литературы по системным исследованиям.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1978. М.; Наука, 1978, с. 127—135.
  16. Емельянов С. В., Наппельбаум Э. Л. Основные принципы системного анализа.— В кн.: Проблемы научной организации управления социалистической промышленностью. М.; Экономика, 1974.
  17. Исследования по общей теории систем: Сб. переводов / Под ред. В. Н. Садовского, Э. Г. Юдина. М.; Прогресс, 1969, с. 520.
  18. Клиланд Д., Кинг В. Системный анализ и целевое управление. М.; Советское радио, 1974, с. 270.
  19. Коммуникация в современной науке: Сб. переводов / Под ред. Э. М. Мирского, В. Н. Садовского. М.; Прогресс, 1976, с. 138.
  20. Кремянский В. И. Некоторые особенности организмов как «систем» с точки зрения физики, кибернетики и биологии.— Вопр. филос., 1958, № 8, с. 97—107.
  21. Кремянский В. И. Структурные уровни живой материи: Теоретические и методологические проблемы. М.: Наука, 1969. 295 с.
  22. Кузьмин В. П. Принцип системности в теории и методологии К. Маркса. М.; Политиздат, 1976, с. 247.
  23. Кун Т. Структура научных революций. М.; Прогресс, 1977, с. 300.
  24. Лекторский В. А., Садовский В. Н. О принципах исследования систем (в связи с «общей теорией систем» Л. Берталанфи).— Вопр. филос., 1960, № 8, с. 67—79.
  25. Лекторский В. А., Швырев В. С. Актуальные философско-методологические проблемы системного подхода.— Вопр. филос., 1971, № 1, с. 146—153.
  26. Малиновский А. А. Пути теоретической биологии. М., 1969.
  27. Месарович М., Мако Д., Такахара И. Теория иерархических многоуровневых систем. М.; Мир, 1973, с. 344.
  28. Наппельбаум Э. Л. Системный анализ как программа научных исследований — структура и ключевые понятия.— В наст. изд.
  29. Науменко Л. К. Диалектика Гегеля и системный подход.— Филос. науки, 1974, № 4, с. 95—103.
  30. Огурцов А. П. Этапы интерпретации системности научного знания (Античность и новое время).— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1974. М.; Наука, 1974, с. 154—186.
  31. Ракитов А. И. Философские проблемы науки. Системный подход. М.; Мысль, 1977, с. 270.
  32. Сагатовский В. Н. Опыт построения категориального аппарата системного подхода.— Филос. науки, 1976, № 3, с. 67—78.
  33. Садовский В. Н. Основания общей теории систем: логико-методологический анализ. М.; Наука, 1974, с. 279.
  34. Садовский В. Н. Методология науки и системный подход.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1977. М.; Наука, 1977, с. 94—111.
  35. Сетров М. И. Общие принципы организации систем и их методологическое значение. Л., Наука, 1971.
  36. Системные исследования: Ежегодник. М.; Наука, 1969—1978.
  37. Степин В. С. Становление научной теории. Минск, 1976, с. 319.
  38. Структура и развитие науки. Бостонские исследования по философии науки: Сб. переводов / Под ред. Б. С. Грязнова, В. Н. Садовского. М.; Прогресс, 1978, с. 187.
  39. Уемов А. И. Методы построения и развития общей теории систем.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1973. М.; Наука, 1973, с. 147—157.
  40. Уемов А. И. Системный подход и общая теория систем. М.; Мысль, 1978, с. 272.
  41. Урманцев Ю. А. Симметрия природы и природа симметрии. М.; Мысль, 1974, с. 229.
  42. Хайлов К. М. Проблема системной организованности в теоретической биологии.— Журн. общ. биол., 1963, т. 24, № 5, с. 324—332.
  43. Шрейдер Ю. А. Теория множеств и теория систем.— В кн.: Системные исследования: Ежегодник, 1978. М.; Наука, 1978, с. 70—85.
  44. Щедровицкий Г. П. Проблемы методологии системного исследования. М.; Знание, 1964, с. 48.
  45. Щедровицкий Г. П. Системное движение и перспективы развития системно-структурной методологии. Обнинск, 1974.
  46. Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности: Методологические проблемы современной науки. М.; Наука, 1978, c. 391.
  47. Basic and Applied General Systems Research: A Bibliography. Ed. by G. J. Klir, G. Rogers in coop. with R. G. Gesyps. State University of New York at Binghamton, SUNY-Binghamton, Binghamton; New York, May 1977. IX, 241 р.
  48. Berlinski D. On Systems Analysis: An Essay Concerning the Limitations of Some Mathematical Methods in the Social, Political, and Biological Sciences. Cambridge; London; MIT Press, 1976. XI, 186 р.
  49. Bertalanffy L. von. General System Theory: Foundations, Development, Applications. London: Allen Lane the Penguin Press, 1971. XXII, 311 р.
  50. Caws P. Science and System: On the Unity and Diversity of Scientific Theory.— General Systems, 1968, vol. 13, p. 3—12.
  51. Trends in General Systems Theory/Ed. by G. J. Klir. New York: Wiley-Interscience, 1972. VIII, 462 p.
  52. Laszlo E. Introduction to Systems Philosophy: Toward a New Paradigm of Contemporary Thought. New York: Gordon and Breach, 1972. XXI, 328 р.
  53. Mattessich R. Instrumental Reasoning and Systems Methodology. Dordrecht; Boston: D. Reidel Publ. Co., 1978. XXII, 396 р.
  54. M’Pherson P. K. A Perspective on Systems Science and Systems Philosophy.— Futures, 1974, June, p. 219—239.

¹ Обсуждение этой проблематики в западной философской литературе привело к формулированию концепции «системной философии» [53, 55]. Следует заметить, что эта концепция не получила широкого распространения даже среди западных системных теоретиков. Основные причины этого состоят в ее крайне спекулятивном характере и в смешении специфики естественно-научного и философского знания (более подробно см. [8]).